Нежность и французский шарм: 7 ярких ролей Одри Тоту

К 50-летию обворожительной звезды «Амели».

«В каждой из женщин, которых я играла, есть что-то от меня – мечтательность, независимость, стремление не упиваться страданиями, а самой решать свои проблемы, Я, как и они, часто ухожу в себя, витаю в облаках. У меня нет навязчивой идеи о цели в жизни, зато я точно знаю, чего никогда не сделаю – никогда не выберу роль только из-за того, что она принесет мне много денег».

Несмотря на миловидную внешность и хрупкую фигуру, кареглазка Одри , нареченная так в честь кареглазки Хепберн, прослыла актрисой с крепким внутренним стержнем. Еще до международного триумфа с «Кодом да Винчи» она прочно закрепилась в статусе одной из самых уникальных фигур киноландшафта Франции, где создала роскошную галерею пестрых романтических героинь, меняющих жизни мужчин или целых сообществ. К юбилею Тоту вспоминаем семерку прелестных в разных отношениях фильмов, которые femme fatale украсила своей хитрой улыбкой и волшебной харизмой.

Когда от роли парижской фантазерки отказалась британка Эмили Уотсон, постановщик Жан-Пьер Жене сперва запаниковал. И нашел покой лишь тогда, когда случайно заметил широко распахнутые глаза юной Одри, только-только отхватившей статуэтку «Сезара» в категории «Самая перспективная актриса». А следом за бешеным успехом столичного ромкома нашел и статистику о том, что их совместными усилиями очаровательное Амели поднялось в рейтинге имен новорожденных девочек. Немудрено!

Не влюбиться в старлетку Тоту, маниакальная девушка мечты (то бишь manic pixie dream girl) которой решает сделать окружающих ее жителей Монмартра хоть чуточку счастливее, было невозможно. В том же самом клялся и ее партнер Матье Кассовиц , отмечавший, что Одри « улыбается так, словно обещает любить только одного тебя ». Внутренняя уязвимость Амели, помноженная на внешнюю беспечность волшебницы, что только учится, обезоруживала как лириков, так и циников.

Калейдоскоп уютных и манящих предметов интерьера в преимущественно оранжевых и красных тонах ловко рифмовался с «теплой» мимикой Тоту, что задолго до Рамоны Флауэрс ввела в моду стрижку боб с рваной челкой. Неугомонная фантазерка по фамилии Пулен по праву прославила волоокую барышню, которой, по собственному признанию, было удобно спрятаться от назойливого внимания прессы в далекий от нее романтический кокон Амели и далее пользоваться им по своему мудрому усмотрению.

«Долгая помолвка» (2004)

Но не одной лишь «Амели» было живо творчество тандема Жене-Тоту – брюнетка солировала и в следующей картине Жан-Пьера, что на сей раз сочетала нотки наивного оптимизма лавстори с шокирующим реализмом драмы о Первой мировой войне. Ведь здешний рассказчик принимается в несколько издевательском тоне вещать о великой беде Матильды, которая не может – да и не хочет – поверить в гибель жениха (Гаспар Ульель), пропавшего на фронте. И пока та кровь из носу лелеет крохотную, но еще дающую силы надежду, все так же издевательски неспешно вскрывается правда.

Неофициальным слоганом драмы стала весьма сомнительная шутка « Амели идет на войну ». Впрочем, в портрете стойкой Матильды и впрямь можно было отыскать всю ту же неукротимую волю к жизни и любви, которой не страшна смерть. Невымышленные ужасы батальных сцен резко и эффектно контрастировали с мягкостью повадок Тоту и идеалистичностью восприятия ее уже вымышленной героиней суровой реальности вокруг, что то и дело пытается сломать ей крылья и прорвать душевные баррикады. Поистине мужественный перформанс фарфоровой Одри, вытянувшейся в оголенный нерв.

«Роковая красотка» (2006)

Обратно на амурно-юмористическую дорожку Тоту вырулила уже после мистической аферы в «Коде да Винчи» , хоть и ее антигероиня, на первый взгляд, совсем не походила на прежние амплуа француженки. Ее Ирен – охотница на богатых и успешных мужчин – точно знает, чего хочет, и добивается этого не самыми, стоит признать, честными способами. Пусть и в конечном счете снимает маску флегматичной соблазнительницы, под которой все это время скрывалась все та же романтичная и ранимая натура, очарованию которой все так же едва ли возможно – да и не хочется! – сопротивляться.

Неочевидный, но вместе с этим по-французски легкий и сексапильный дуэт Одри и Гада Эльмалеха, сыгравшего бедняка-лакея, пытающегося укротить строптивую Ирен, превращает незаурядную, на первый взгляд, зарисовку о курортном романе в нечто по-французски изысканное. Еще и в духе благостно предсказуемых комедий старого Голливуда. Тоту умудряется сначала взбесить зрителя, всеми руками и ногами голосующего за кандидата, что называется, из народа, а позже мягко и наглядно раскрыть неоднозначную мадемуазель, расплывшуюся в улыбке под ярким солнцем Лазурного берега.